Любовь и зависимость


Она готова на любые жертвы, лишь бы заслужить благосклонность своего мужчины. Она может выносить унижения, поступаться своими интересами, страдать, мучиться, искать сочувствия, часами жалуясь подругам, в тысячный раз выслушивать советы бросить «негодяя» – а затем бежать домой готовить ему ужин. Она готова мириться с любыми его недостатками, а его грубости, безразличию, изменам каждый раз находить с полсотни оправданий… Нет, речь идет вовсе не о бесправных узницах восточных гаремов, а о добровольных «пленницах любви».

Да впрочем, каждому наверняка известно немало подобных примеров, а может, вам и самой не понаслышке знакома такая ситуация – когда отношения превращаются в дилемму «уйти нельзя остаться», где разум и чувства по-разному расставляют акценты?

Просто такая сильная… любовь?

Что же заставляет жертву добровольно оставаться рядом со своим мучителем? Ведь со стороны такие женщины могут казаться вполне самостоятельными, успешными, привлекательными, и тем не менее, их изощренный мазохизм в отношениях с противоположным полом заставляют окружающих лишь диву даваться. Притом самоотверженному стоицизму нет ни материальной, ни моральной компенсации. Добровольные мученицы могут годами страдать от безответной любви, отказываясь от попыток устроить свою судьбу, ждать, пока ОН «разглядит и оценит», «разведется», «будет готов». Они могут содержать мужчин-альфонсов, стараться «сделать человека» из тунеядцев и неудачников, а то и вовсе асоциальных элементов, жить с мужем-алкоголиком, терпеть побои, пренебрежение. Словом, упорно цепляться за очевидно «не тех» людей и заведомо бесперспективные отношения, тратя на бесцельную «борьбу с ветряными мельницами» свое время, нервы, здоровье. Искренне страдая и зачастую даже разумом понимая, что ситуацию следует менять, они тем не менее не предпринимают никаких действий и продолжают страдать, терпеть, прощать... «Вот такая вот сильная любовь» – может показаться со стороны. Любовь? Вряд ли. Скорее, нездоровая зависимость.

Публикации по теме:

Как начать отношения с партнером, где познакомиться можно узнать из статьи - Знакомство в интернете, стоит ли игра свеч?

Устраивать ли свадьбу, каково значение свадебных платьев для невест - исторический обзор по этой теме

Хотите в реальности посетить свадебный салон, рекомендуем «Admire» салон в Москве.

Как закончить отношения - статья на эту тему.

«Ты как наркотик, ты как никотин…»

Порой зависимость может принимать и другую форму – возникать из гипертрофированной влюбленности. В таком случае увлеченность становится болезненным пристрастием, наносящим вред эмоциональному благополучию, а в особо тяжелых случаях – и психике. Наглядный пример тому – Анжелика, героиня Одри Тоту из фильма «Любит – не любит», страсть которой превращается в манию, делающую девушку опасной для окружающих и даже для самого объекта ее любви. Любовную одержимость неспроста сравнивают с наркоманией. Неспособность существовать без обожаемого объекта, постоянная потребность видеть его, контролировать, невозможность сосредоточиться ни на чем более, жизнь в виде череды ярких вспышек эйфории – когда любимый рядом – и бесцветных, тоскливых, кажущихся бесполезными дней без него; встречи и звонки, играющие роль «допинга», без которого жизнь кажется бессмысленной, готовность на все ради очередной «дозы» ЕГО внимания… Все это симптомы болезненного пристрастия. Жертва зависимости теряет способность адекватно воспринимать окружающую действительность, все ее помыслы, все разговоры посвящены вожделенному объекту, радости жизни связаны только с ним. Нередко утрачивается трудоспособность, аппетит, а воображение постоянно рисует картины возможных измен, обжигая сердце неистовым пламенем ревности.

«Ни любви, ни тоски, ни жалости…»

В отличие от любви, зависимость еще никого не делала счастливым – неважно, является ли она заменой или «добавкой» к пламенным чувствам в существующих между двумя людьми отношениях. Это разрушающее явление, которое мешает человеку полноценно жить и травмирует его душу. Однажды попав в сети подобных чувств, человек рискует так никогда и не выбраться из них. Объекты страсти при этом могут меняться – суть отношений остается прежней. Человек оказывается в роли этакой вечной «жертвой любви», он начинает нуждаться в подпитке любовными переживаниями, испытывая от страданий своеобразное удовольствие. От спокойных, гармоничных отношений человек уже не способен получать наслаждение, он неосознанно ищет источник самоистязаний. И находит. И вновь мучается.

В случае со «слишком сильной влюбленностью» возможен и другой вариант развития событий – когда человек навсегда разочаровывается в любви, воспринимая ее как источник душевной боли. Не желая вновь испытывать прежние страдания, он запрещает себе любить, а бывает, что и начинает мстить противоположному полу, влюбляя в себя «жертву» и манипулируя ею в своих интересах. Самое печальное во всем этом то, что человек становится неспособным быть счастливым. Даже однажды встретив настоящую любовь, он может ее не разглядеть и оттолкнуть от себя, а глубоко раня – осознано или нет – других людей, он способствует пополнению рядов таких же несчастных. Чтобы выбраться из порочного круга, вернуть себе контроль над собственной жизнью и душевное благополучие, важно разобраться с тем, что с вами происходит. И в первую очередь осознать, что причина ваших переживаний не в окружающих, а в вас самих.

Корень зла

Главная отличительная особенность всех зависимых – недостаток любви к себе и заниженная самооценка. Это приводит к тому, что женщина находит естественным ставить интересы партнера выше своих собственных – ведь последние даже для нее самой не дорого стоят. Неуверенность в «состоятельности» собственной личности порождает страх – оказаться недостойной, отвергнутой, брошенной, вызвать разочарование возлюбленного, опасения никогда никого больше не найти и коротать свои дни в одиночестве. Этот страх является прочным цементом, закрепляющим привязанность и не дающим вырваться из очевидно нездоровых отношений – цепляться за никудышных мужчин или с отчаянием утопающего добиваться внимания тех, кто не отвечает взаимностью и в отношениях не заинтересован. К роли зависимого в любовных отношениях приводит также отсутствие чувства самодостаточности собственной личности, заставляющее искать некую опору извне; внутренняя пустота, которую человек, получается, полностью заполняет своим романом. Отношения в таком случае становятся единственным источником положительных эмоций, возможностью приятного времяпровождения – этаким «светом в окошке» среди однообразных серых будней. Конечно, лишаться всего этого и возвращаться к прежней монотонной жизни ох как не хочется. Иначе говоря, зацикленность на отношениях появляется зачастую за неимением определенных жизненных целей и интересов, которые могли бы наполнить жизнь смыслом и раскрасить яркими красками, отсутствии иного применения своим душевным силам. Таким образом, зависимый старается получить от партнера то, что он должен бы дать себе сам.

Борьба за независимость

Первый шаг к независимости – обретение способности самостоятельно удовлетворять свои потребности. Если любовные страсти заполняют некую пустоту жизни, значит, следует постараться хотя бы отчасти вытеснить их чем-то другим. Подумайте, что для вас в жизни интересно? Найдите себе занятие по душе – то, которое вас действительно могло бы вас увлечь. Это может быть изучение иностранного языка, занятия в хоре, танцевальной студии, участие в волонтерском движении или даже организация собственного бизнеса. Так вы как минимум получите возможность организовать свой досуг независимо от мужчины – так что даже если свидание вдруг отменяется, вы не будете весь вечер горевать – а как максимум, обретете в жизни новую цель. А кроме того, расширите круг знакомств – и, быть может, убедитесь, что на вашей «зазнобе» свет клином не сошелся, а то и встретите свое настоящее счастье. Активная жизнь, насыщенная интересными событиями, поможет вам избавиться от любовного морока. У вас просто не будет оставаться времени для погружения в переживания, и вы поймете, что не сойдете с ума от тоски, даже если мужчина исчезнет с горизонта. Если вы понимаете, что расставание с мужчиной неизбежно, но не можете вообразить себе жизни без него, поможет следующий прием. Учитывая, что зависимость предполагает присутствие человека в вашем будущем, в ваших планах, пересмотрите эти планы. Представьте, что объект вашего вожделения прямо сейчас исчез из вашей жизни навсегда. Что вы чувствуете? Ваш мир как будто рухнул? Да, это очень болезненный момент. Возможно, вы испытываете панику, не знаете, что делать, как жить дальше… А теперь понемногу мысленно стройте ваше будущее без участия в нем мужчины. Нет-нет, не воображайте сразу беспросветную депрессию. Вообразите в деталях вполне счастливую жизнь – только без него. Подумайте, чем вы будете заниматься, чему посвятите время, куда поедете. Таким образом, вы осознаете, что и без мужчины мир не рухнет. И можно жить даже вполне себе неплохо. Даже если мужчина впоследствии вдруг исчезнет с горизонта, вы не останетесь застигнутой врасплох – у вас уже есть «запасной путь». А как же любовь, спросите вы? Избавиться от зависимости – вовсе не означает, избавиться от любви. Напротив, излечившись от болезненной зацикленности, избавившись от страха и перестав быть рабой отношений, вы получаете возможность в полной мере наслаждаться вашими чувствами. Либо, найдя в себе силы разорвать порочную зависимость, обретете шанс найти свое истинное счастье.

Статья для женской аудитории журнала "СТО" Т. Арсеньевой с комментариями психолога С.Ершовой

 

Нашей любовной жизни мешают страхи.


Почему любовь, о которой мечтает каждый из нас, вызывает страхи?


Дидье Лору: Прежде всего, потому что у этого прекрасного волнующего чувства есть и второе лицо: любовь – это еще и потеря свободы, страдания, боль… С самой первой встречи каждый человек невольно начинает примерять на себя образ покинутого влюбленного – что он будет чувствовать, если его бросят? А вдруг эта мука окажется невыносимой? Любовь так сильно пугает нас еще и потому, что логически мы не в состоянии осмыслить ее причину: почему я люблю именно этого мужчину, эту женщину? Что в них особенного – такого, что выделяет их из тысяч других? Эту тайну невозможно разгадать, и, хотя она является неотъемлемым элементом любовной игры, она же нередко порождает желание убежать, закрыться – так уж мы устроены, нас всегда страшит непознанное. Человеку очень часто свойственно разграничивать собственно чувства и сексуальное желание. Думаю, каждому доводилось слышать что-то вроде: «Я обожаю своего мужа, но секс у нас с ним посредственный», «Я могу заниматься любовью только с женщиной, которую не люблю по-настоящему». В действительности это тоже разновидность защитного механизма – таким образом мы пытаемся спрятаться от любви, удержать ее на расстоянии. Долгое время такое поведение было характерно лишь для мужчин, но теперь подобное разграничение проводят и женщины: они все чаще выбирают себе сексуальных партнеров, к которым, как они убеждены, им не грозит привязаться.


Мужчины и женщины в равной мере боятся любви?

Да. Но поскольку они любят по-разному, то и страхи их различны. Мужчина в большей степени нацелен на то, чтобы отдавать – он готов очень многое предложить своей любимой. Именно поэтому в случае разрыва он чувствует себя опустошенным, уничтоженным. Женщине же важнее всего быть любимой, поэтому она больше всего боится, что пострадает ее самолюбие, что ее бросят. Он боится превратиться в подкаблучника; ей страшно стать сексуальным объектом. Но наши индивидуальные проявления страха перед любовью связаны скорее с личным опытом, с теми внутренними сценариями, которые сопровождают нас по жизни, нежели с нашей гендерной принадлежностью.


Чем можно объяснить ту нескончаемую игру в прятки, которую практикуют многие влюбленные?

Она объясняется страхом ответственности. Сильное, яркое и не всегда подвластное нашему рассудку чувство, которое мы испытываем в отношении партнера, уже само по себе внушает определенное беспокойство, а тут еще на горизонте маячит необходимость связывать себя новыми обязательствами… Становясь для другого человека всем, я теряю свободу действий, перестаю располагать собой. Теперь я просто обязан полюбить его в ответ, у меня нет другого выхода… Эту мысль принять очень сложно. Точно так же ребенку сложно осмыслить тот факт, что его мать способна любить и других людей, – сам-то он до определенного возраста убежден, что является центром ее вселенной, и смещение из этого центра в сторону периферии, осознание своего подлинного места в материнской жизни всегда связано с колоссальным разочарованием.


В жизни мужчины и женщины мать играет одинаково важную роль?

Да, еще Фрейд говорил, что ребенок в материнской утробе является прототипом всяких любовных отношений. Полюбив, мы превращаемся в маленького уязвимого ребенка. Объект нашей страсти сближается в нашем сознании с всемогущей матерью, которая всегда может злоупотребить нашей беззащитностью. Он (она) – эталон, воплощенное совершенство, мы же ничего особенного собой не представляем. Мне и моим коллегам-психоаналитикам часто приходиться сталкиваться с пациентами, которые не в состоянии дотронуться до женщины, в которую влюблены. В их воображении ее образ смешивается с образом матери, а он священен.


Ну это, разумеется, крайность…

Конечно, но она отражает очень распространенную тенденцию. Выбор партнера другой расы, с другим цветом волос или кожи, относится к числу наиболее распространенных способов замаскировать собственные эдиповы устремления. Впрочем, предсказать развитие любовных отношений каждого конкретного человека едва ли возможно. Одно можно сказать точно: то, как мать проявляла свою любовь к нам, сильно повлияет на наши любовные отношения во взрослом возрасте.


Чтобы отважиться на путешествие в страну любви, человеку нужно в детстве быть любимым ребенком, говорит психоанализ. Почему это так?

Дело не строго в том, любили нас в детстве или нет. Важно вот что: позволило ли нам наше раннее окружение сформировать любовь к себе – чувство, на протяжении всей жизни остающееся для каждого человека своего рода стержнем и мощным источником внутренних сил. Именно любовь к себе и дает нам возможность строить отношения в паре, отдавать другим то, что мы сами в свое время получили.


Могут ли страхи окончательно лишить человека способности любить?

Я считаю, что любовь – самое сильное из всех чувств, и лучшее тому доказательство – любовь с первого взгляда, не оставляющая нам ни одного шанса на сопротивление. Сколько бы лет ни было влюбленному, на время он неизбежно превращается в беззащитного ребенка, не способного толком формулировать свои мысли, изумленного и завороженного взглядом своей «мамы» – нового партнера или партнерши. Сбежать, спрятаться от этого состояния попросту невозможно. Мы не решаем, влюбляться нам или нет, мы влюбляемся, потому что нечто внутри нас – наша эмоциональная броня, наши страхи – дает трещину. Можно только колебаться какое-то время, прежде чем завязать отношения. Но даже если вначале вы говорите себе: «Осторожно! Я это уже проходил, и чем все кончилось?», – сомневаться вы будете недолго. При условии, разумеется, что влюбились по-настоящему.


P/S.

РОДИТЕЛЬСКИЙ ОПЫТ

Отношения между родителями играют значительную роль в формировании нашего любовного поведения. Например, развод сильно задевает ребенка, чувствительного к расставаниям. «В этом случае возможны два принципиально разных варианта поведения, – считает Дидье Лору. – Чаще всего человек, переживший в детстве развод родителей, дает себе обещание: «У меня все будет иначе». Он рано вступает в длительные отношения, охотно и легко создает семью. Но готовность без колебаний броситься в объятия любви, как правило, скрывает страх одиночества, брошенности. Второй вариант развития событий состоит в том, что человек усваивает семейный опыт, так сказать, напрямую: как только встает вопрос о формировании пары или, хуже того, о рождении ребенка, он просто сбегает».





Нашей любовной жизни мешают страхи, большая часть которых корнями уходит в детство. Об их причинах  интервью с французским психоаналитиком Дидье Лору.

ИНТЕРВЬЮ

Дидье Лору (Didier Lauru) – психиатр и психоаналитик, автор книги «Влюбиться» (Tomber en amour. Eres, 2001. На русский язык не переведена.).

Психоаналитические воззрения на любовь

1. Бессознательная побудительная сила любви — половое влечение, энергия которого, либидо, проистекает из физиологического источника и любой ценой стремится к своей цели, удовлетворению. Для достижения данной цели необходим объект; это может быть мастурбация, самоудовлетворение или половые контакты с другими людьми гетеросексуального или гомосексуального рода. Разумеется, такая энергия связана с внешними возбудителями, к которым можно причислить привлекательное лицо, определенные части тела, изображения или фантазии.

2. Любовь — это в большей или меньшей степени попытка наверстать другую любовь, упущенную в детстве; это мнение полностью согласуется с психоаналитической теорией травмы. Травма в данном случае носит душевный характер и возникает как результат оскорбительного действия, от которого индивид не мог защититься либо по причине чрезмерности травматического обстоятельства либо из-за собственной слабости на момент происшествия. В качестве травматических обстоятельств могут выступать такие действия, наносящие непосредственный ущерб, как сексуальные домогательства взрослых или жестокое обращение с ребенком. Значительное место среди травматических обстоятельств занимают действия, ущерб от которых носит опосредованный характер: недостаток заботы, отсутствие уважения, дефицит общения, небрежность, равнодушие, отсутствие заинтересованности. В первом случае возникает травматический опыт, сопровождаемый стимуляцией аффектов, обуславливающей в дальнейшем проблемы, связанные с невозможностью распутать клубок травм, а также сопутствующие этому гнев, ненависть, враждебность. Во втором случае речь идет об опыте недостаточной любви, недостаточной заботы, сопровождаемом угнетением аффектов и обуславливающем чувство дефицита, ощущения неполноценности собственной личности, внутренней опустошенности и тоски.

Разумеется, черты отношений матери и ребенка существенно обуславливают типологическую принадлежность любви взрослого человека. Если будучи детьми, мы много получали, то, повзрослев, мы сможем столько же дать. Если детство было проникнуто фрустрацией, то в дальнейшем такой человек будет фрустрировать своего партнера. Индивид, который был способен на эмоциональную отдачу, на ребяческую, но действенную любовь в детском возрасте, повзрослев, сможет любить активно даже в том случае, если предмет его любви не отвечает ему взаимностью. Хороший опыт в более или менее удовлетворительных отношениях между матерью и ребенком гарантирует будущую способность давать и принимать. Неудовлетворительные отношения матери и ребенка, чрезмерная травматизация или дефицит любви, напротив, ведут к тому, что индивид, хочет он того или нет, привносит элементы своей травмы или неудовлетворенности в существующие любовные отношения. Прежние разочарования, обиды и страдания начинают сказываться на нынешней любви. В случае невроза на первый план выступают фантазии, призванные возместить индивиду утаенную от него в детстве любовь; детскую травму пытаются компенсировать за счет партнера мечтами, симптомами и повторением. При перверсиях такую роль выполняет, к примеру, фетиш, компенсирующий недостаток любви. Садомазохистские действия представляют собой «эротическую форму ненависти» (J. Stoller), при которой «любовь состоит на службе у агрессии» (Otto F. Kernberg), и являются инсценировкой непреодоленных детских впечатлений. Алкоголизм и наркотики выступают в качестве средств, сулящих заполнение внутренних пустот; преступление дает возможность попросту украсть или в крайнем случае насильственно заполучить то, в чем человеку было отказано и в чем он очень нуждался.

3. Любовь является бессознательным повторением непреодоленных конфликтов, идущих из прошлого. К числу последних следует отнести как вышеупомянутые доэдиповы конфликты, связанные с отношениями матери и ребенка, так и типичные эдиповы конфликты, сопутствующие отношениям ребенка, матери и отца. Ребенок ощущает себя «третьим лишним» (Freud, 1910), исключенным из жизни влюбленной пары, переживает нарцистическую обиду, завидует имущим, ревнует к тому, кто отнимает у него одного из родителей. Человек, недостаточно преодолевший такой печальный опыт, бессознательно повторяет его во взрослых отношениях. При этом в течение жизни он постоянно меняет роли: если в детстве его обманывали, то в дальнейшем он может превратиться в обманщика. Человек, ощущавший в детстве свою слабость, может захотеть стать сильнейшим. Так жертва оборачивается палачом, и тогда месть бывает сладостна. Некоторые события могут влиять на смену ориентации: например, мужчина, которого покинула возлюбленная, предпочтя ему другого человека, может поначалу ревновать ее к сопернику и злиться на последнего, но затем заинтересоваться тем, чем занимается он с этой женщиной, а не тем, что ощущает она. Данный гомосексуальный компонент выявляет гомосексуальные черты любви в целом. То же самое относится к женщинам. Людям приходится на протяжении всей жизни сталкиваться с непреодоленными конфликтами, обсуждать их в разговорах с друзьями, размышлять о них в одиночестве. Так или иначе, речь идет о непреодоленных детских конфликтах, которые снова и снова толкают нас на любовь.

4. Любовь — это всегда удовлетворение неизбежного желания самоутвердиться. Следовательно, любовь, главным образом, посвящена самому любящему, а не предмету любви. Человек любит не другого человека, а себя, подобно Нарциссу, воспылавшему страстью к своему отражению. Получается, что любовь аналогична самовлюбленности, а вера в то, что мы любим другого, не что иное, как иллюзия. В любви мы желаем лишь самоутвердиться, поднять собственную цену в своих глазах. Другой человек — лишь средство для достижения этой цели. В своей книге «Анализ самости» (Н. Kohut, «The Analysis of the Self», 1971), выпущенной на немецком языке под названием «Нарцистизм» в 1973 году, Хайнц Кохут продемонстрировал, как индивид идеализирует свою личность благодаря «зеркальному переносу» на другого, сливаясь с ним или пытаясь найти и обнаруживая в нем свое «alter ego». Ребенок желает увидеть «блеск в глазах матери», указывающий на то, что он ей не безразличен; повзрослев, человек ищет волшебство и шарм в своем возлюбленном, который дает ему понять, что любит только его и никого другого.

Влюбленность

Влюбленность отличается от любви, но, как правило, последняя начинается с того, что человек влюбляется.

В период влюбленности предмет ее кажется недостижимым и прекрасным. Нас чарует его облик, привлекает его обаяние, нами овладевает тоска. Мы хотим всегда быть с ним, делить с ним все. Наше воображение переполнено его образами до такой степени, что мы перестаем замечать себя. Сонеты Шекспира, лирика Петрарки и Данте, баллады миннезингеров и бесчисленные стихотворения щеголяют друг перед другом похвалами, воздаваемыми чувству бессмертной влюбленности. Тем не менее рано или поздно эта «великая» любовь завершается разочарованием, которое закономерно уже только потому, что мы чрезмерно идеализируем возлюбленного. Испытывая счастье «цветущей влюбленности», человек рисует в своем воображении красочный и прекрасный образ, увеличивая пропасть между мечтой и реальностью, хотя сам он этого долго не замечает. И только проанализировав реальное поведение возлюбленного, которое не соответствует нашему идеальному о нем представлению, мы медленно начинаем спускаться с небес на землю, испытывая болезненную опустошенность, обиду, разочарование и печаль. Таким романтическим мечтам, иллюзиям и псевдолюбви целиком посвящена книга Стена Й. Катца и Эммы Э. Лин «На седьмом небе разреженный воздух».

Идеализация возлюбленного тесно связана с детской идеализацией родителей, когда отец и мать представляются ребенку недостижимыми, совершенными, восхитительными существами. Процесс, обратный идеализации, разочарование, достигает особенно значительных масштабов, когда любимая мать не отвечает ребенку взаимностью. Всякому из нас знакомо чувство отвергнутой любви и связанная с этим боль разлуки, печаль, одиночество. Однако если нам удастся сохранить об этой любви только добрые воспоминания, то данный опыт обогатит нас. Если же оно пробуждает в нас дремавшие до того чувства, то выигрыш от данного происшествия несравненно больше, чем ощущение конкретной утраты.

Однако даже если отношения продолжаются, разочарование неизбежно. Влюбленность превращается в любовь, которая ни в коем случае не лишена страстности. Для этого превращения существуют две базовые предпосылки: во-первых, не следует бояться ответственности, во-вторых, потеря определенной свободы и своеволия не должна превышать выгоды от партнерства.

Что необходимо преодолеть, чтобы не страшиться любви?

1. Ответ таков: необходимо хотя бы в какой-то мере преодолеть младенческую травматизацию, чтобы она не могла бессознательно преследовать индивида со всеми вытекающими из такого преследования последствиями для нынешних отношений. В первую очередь речь идет о непреодоленных конфликтах доэдиповой фазы, берущих начало в отношениях матери и ребенка. Сепарация, или отделение, от матери может оказаться непреодоленной утратой, которая будет препятствовать индивидуации в контексте автономного существования и самостоятельности. Вместо этого может сохраниться зависимость от других людей, при отсутствии которых индивид чувствует себя несчастным и требует, чтобы эти люди находились всегда подле него. Это находит свое наиболее яркое выражение в популярных песнях. Во вторую очередь речь идет о типичных эдиповых конфликтах, стереотипные реакции которых индивид фиксирует и бессознательно воспроизводит в процессе навязчивого повторения (Freud, 1920), перенося на плоскость треугольника отношений, даже при условии, что сам индивид страдает от этого и на сознательном уровне желал бы освободиться от подобных стереотипов.

2. Сексуальность и физиологические аспекты в целом должны быть интегрированы в любовь. Разумеется, существует сексуальность без любви, точно так же, как любовь без сексуальности. Однако я веду речь преимущественно о любви, которая первоначально возникает как результат растущего доверия и вторично включает в себя сексуальность в качестве «премиального наслаждения» (Freud, 1925), которое приносит равное удовольствие обоим индивидам, отвечая их пожеланиям. Для этого следует в рамках последовательного анализа не только повторить дурной опыт, приобретенный в ранних отношениях с матерью, в форме скрытого стереотипа отношений, но осознать и переработать его; тогда он будет не в силах разрушить любовь. Непережитые чувства, связанные с отсутствием положительного опыта, можно восполнить задним числом, например, в рамках так называемого моратория (Erikson, 1970) юности, когда человек с азартом пробует, экспериментирует и учится всему тому, что ускользнуло от него в детстве по вине семьи, однако при этом избегает серьезной ответственности, ложащейся в таком случае на плечи взрослого человека.

Предпосылками страстной любви являются:

1. Отчасти сложившиеся отношения матери и ребенка вкупе с последующим положительным опытом «первой» любви к матери.

2. В достаточной мере преодоленные эдиповы конфликты вкупе с последующим положительным опытом «второй» любви к отцу в рамках треугольника отношений: ребенок, мать и отец.

3. Удачная интеграция сексуальности и физиологических аспектов в сферу чувств.

4. Более или менее сбалансированное супер-эго, которое не подавляет индивида завышенным идеалом и строгими нормами, не преследует и не наказывает, а, доступно для критики, допускает замену предрассудков на собственное мнение, осознание и исключение проекций.

5. Относительно четкая мужская или женская половая идентичность.

Искусность в любви в позитивном смысле зависит от способности любить талантливо, которая возникает из опыта, подобно «искусству любви». К этому относятся не только так называемая базовая способность на контакт, умение добиваться определенных отношений, но и готовность построить нежные отношения так, чтобы оба участника длительное время оставались друг для друга равно интересными, что связано со способностью к межличностным отношениям; не следует забывать и о «способности к агрессии» (Alexander Mitscherlich, 1956, 1958), которая в настоящее время определяется как агрессивность, сопутствующая активному соблазнению, агрессивность, «стоящая на службе у любви», а не перверсии.

Кроме того, следует упомянуть сексуальность и относящиеся к ней аффективные элементы, которые являются составной частью здорового отношения к своему и чужому телу, в результате чего подобный контакт не оскорбляет, а приносит радость, доставляет удовольствие и обогащает двух любящих. Таким образом, любовь — это «страстный диалог», который ведется всеми доступными любящим средствами. Это включает в себя и постоянное желание совершенствовать отношения, рискуя остаться непонятым или разочароваться. Кто не рискует, тот не выигрывает.

Помехи в любви

Возникает вопрос: какие чувства способны чинить помехи любви? Прежде всего следует назвать болезненные чувства дефицита, собственного несовершенства, неполноценности, беспомощности и бессилия. Перечисленные чувства вызывают сильный стыд, следовательно, могут травмировать чувство собственного достоинства, и поэтому с легкостью вытесняются. Данные чувства берут начало в самой первой любви индивида, т. е. в той любви, которую вызвал у него самый первый участник отношений. Для мужчины и для женщины таким человеком является мать. Мы пассивно желаем, чтобы мать нас любила. Первая любовь начинается прекрасно, но кончается несчастливо. Даже при условии, что мать действительно любит своего ребенка, она просто не в состоянии любить его столь сильно, сколь желает того ее ненасытное дитя.

В этом таится первопричина тесной взаимосвязи между любовью и смертью, неразрешимой дилеммы между счастьем утоленной страсти и его трагическим исходом. Несчастный конец в какой-то степени запрограммирован глубоким впечатлением от первого неудачного опыта.

Проводя аналогию с компьютером, можно сказать, что если данная программа будет снова запущена под воздействием первой юношеской любви или любви, возникшей во взрослом возрасте, которая, как правило, оказывается любовью второй, то поведение индивида будет в значительной мере определяться прежним стереотипом, хранящимся в бессознательном.

Однако первая активная любовь в жизни индивида немногим отличается от любви пассивной; кончается она тоже разочарованием. В детском возрасте человек зачастую любит заботящихся о нем людей активно, сближается с ними, обращается к ним, наивно желает доставить им удовольствие, чем-нибудь порадовать. Когда речь идет о маленьком мальчике, то большую долю в его нежности занимают совершенно мужские чувства, а точнее, вполне сексуальное желание обольстить мать, приобрести в ее лице подругу и соратницу, осчастливить ее. Эта первая любовь окрашивается разнообразными фантазиями и переполняет мальчика, однако заканчивается она непременно несчастьем. Обожаемая мать не может ответить взаимностью на чувства сына, и тем самым отталкивает его от себя.

Маленькая девочка тоже не ограничивается пассивным желанием быть любимой, она, подобно мальчику, хочет обольстить свою мать, призывая последнюю любить ее так же сильно, как любит она сама. Кристиана Оливир полагает, что мать не в состоянии «вожделеть» свою дочь, поскольку она сама когда-то была маленькой девочкой, тогда как мальчика, будучи женщиной, она «вожделеть» могла бы. Тем не менее, по личному аналитическому опыту мне известно, мать гораздо теснее сближается с дочерью, чем с сыном, поскольку ребенок одного с ней пола вызывает у матери большее доверие.

«Эдипову» стадию развития, продолжающуюся от трехлетнего до пятилетнего возраста девочке переносить гораздо легче. На этой стадии ее новая любовь к отцу — гетеросексуальная в отличие от прежней любви, носившей гомосексуальный характер. Для нее пришло время познать, что значит любить мужчину и быть им любимой, а это включает в себя в первую очередь трепетность, уважение, тактичность. Девочка ожидает по большей части приятных и многообразных нежных отношений, охотно идентифицирует себя с отцом, хочет походить на него, обогащая тем самым свою формирующуюся личность, что дает ей определенные преимущества в грядущей любви к мужчине.

Развитие мальчика происходит иначе. Если мальчик любит отца подобно тому, как прежде он любил мать, и желает, чтобы отец тоже отвечал ему взаимностью, то он испытывает чувства гомосексуальные. Однополая сущность данной любви, обусловленная биологическими факторами, непременно осложняет ее течение, поскольку бытует распространенное предубеждение против такого рода чувств. В связи с этим отец и сын всеми возможными способами избегают проявлений нежности, что сопровождается болезненным чувством неразделенной любви. Поэтому многие мальчики предпочитают фиксировать свое развитие на стадии первой любви к матери и впоследствии, уже повзрослев, бессознательно стремятся обрести в любимой женщине заботливую мать.

Неудача в первой и второй любви при всех половых различиях в том и другом случае связана с равноценной первичной травмой, в свете которой мать начинает казаться существом всемогущим, а сам ребенок — чем-то вроде придатка к этому существу. Очевидно, детское разочарование способно в дальнейшем ощутимо навредить любви. Однако если данный механизм будет нами осознан, то мы сможем избежать многих страданий. Именно в этом контексте следует интерпретировать противоречия, возникающие между любовью и здравым смыслом, о которых толкуют с античных времен по сию пору; драматизм, неизбежно сопровождающий любовь, является ее непременным функциональным элементом, порожденным разочарованием, пережитым в детстве.

Степень такого разочарования не одинакова в каждом конкретном случае. Однако драматический исход детской любви каждого индивида закономерен и неизбежен для всех. Если человеку посчастливится утешиться в своем разочаровании, он сможет избежать «неопределенности и ранних страданий». Этому способствует понимание того, что, помимо родителей, существуют и другие объекты для обольщения, другие люди, которые тоже нас любят. Если в период страданий мы ощутим их участие, то рана постепенно затянется. В противном случае возникнут перверсии. Например, женщины бывают склонны «слишком сильно любить» (Norwood), а мужчины желают одного: чтобы «их любили» (Wieck). Кроме того, наблюдаются перверсивное поведение как «позитивное» проявление невроза: алкоголизм, наркомания, служащие заменителем потерянной любви, а также делинквентное поведение, позволяющее силой добыть столь необходимую любовь; в случае изнасилования это проявляется со всей определенностью, а в случае кражи материальных ценностей или денег — в сублимированной форме.

Менее патологичной и, следовательно, более нормальной представляется в этой связи нарцистическая компенсация — занятия искусством, литературой и музыкой, хотя это и чревато утратой непосредственного общения с людьми. Отдав предпочтение картине, книге или музыке, мы избегаем контакта с окружающими и уже ничем не рискуем: нас не бросят, нас не разочаруют, мы держим ситуацию под контролем.


Куттер Петер «Любовь, ненависть, зависть, ревность. Психоанализ страстей». Перевод с немецкого. С. С. Панкова. — СПб.: Б.С.К., 2004.